DC: A Game of You

Объявление

Розыск:

Новости:
17.06. Форум ждет желающих покорить просторы вселенной DC! В честь запуска линейки Rebirth для всех канонических персонажей объявляется месячник упрощенного приема. Не упустите свой шанс!
Всех игроков просим обратить внимание на тему ПЕРЕКЛИЧКИ. Она продлится до 25 июня.
Не забываем читать объявления от администрации: ОБЪЯВЛЕНИЕ

11.03 Дорогие игроки и гости форума, рады сообщить, что у нас полностью обновился СЮЖЕТ, который продолжает историю "Сердца Единства". Кроме того, появилась новая "АКЦИЯ МЕСЯЦА". В этот раз она посвящена напарникам! Вы еще не с нами? Тогда есть шанс пройти по упрощенной анкете.

10.03. Напоминаем всем игрокам, что необходимо обязательно перезаполнить ЛЗ, чтобы картинки в профиле отображались корректно.
Администрация:

Топы:
Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Наигация:
Активисты недели:

Об игре:
Что это за форум: Форумная РПГ (FRPG) DC: A Game of You
Тематика: по мотивам DC COMICS
Приключения | Триллер | Драма | Детектив
Рейтинг игры: NC-18
Организация игры: эпизодическая
Тип Мастеринга: смешанный
Эпизод недели:

GREAT RUBBERY
Путешествия во времени - штука сложная и не поддающаяся контролю. Профессор Тоун уже давно "положил глаз" на космическую беговую дорожку, которую Флэш использовал для перемещений во времени. Настало время построить свою! Вот только как сделать это без чертежей… но когда добыча желанного была проблемой? Особенно для самого быстрого на Земле преступника. А перехитрить самого быстрого на Земле героя не составит труда.
Сводка игровых событий:
История с поисками "Сердца Единства" подошла к своему логическому завершению. Могучий артефакт был найден, зло остановлено и навеки погружено обратно во тьму, из которой возникло. Энергетические аномалии прекратились. Но никто не подозревает, что из глубин Вселенной в сторону Земли надвигается новый враг, который жаждет получить могущество нашей планеты, а его союзники заставят героев и злодеев планеты заключить неожиданные альянсы...

Сюжетные эпизоды:
Кровью и смехом
Ледяная тюрьма
"Sweet" Dreams
Первый шаг во тьму
Цветущие сады безумия
Осколки истины на плитах безмолвия
Случайная статья:

«Джимбо» не равно «Пумба»
Он гроза готэмской преступности, и речь сейчас идет вовсе не о Темном Рыцаре. Джим Гордон за свою долгую карьеру сумел многого добиться и многое успел потерять. Мы решили расспросить любимчика форума о сделанном выборе и о том, чем он занимается по ту сторону монитора..
Новый выпуск
«Injustice Journal»:

Также читайте в этом выпуске:

Слово редактора
Главные итоги форума
Вдохновляемся северными мотивами
Как развлекаются персонажи DC?
Комикс-новинки сезона
Музыка для души

К прошлым выпускам:

Тыквы, фонари и праздники
Королева Мира или Фея в райском саду?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: A Game of You » No Man's Land » "Sweet" Dreams


"Sweet" Dreams

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

"Приятных тебе снов с нежными образами" ©

http://savepic.su/6775637.jpg
"Sweet" Dreams
Richard Grayson, Timothy Drake, J'onn J'onzz
начало ноября 2015 | Готэм, S.T.A.R. Labs

Сущность была права... Не он выбрал эту битву, она выбрала его.
Дик Грейсон плохо спит в последнее время, и это не его вина. Контакт с артефактом запустил цепь событий, которые наивный герой не в силах предотвратить. Жуткие образы терзают его разум и душу, не давая покоя.
Тим присматривает за старшим братом. Однако даже опытные бойцы иногда терпят фиаско.
Новый вид токсина страха Пугала превзошел все ожидания своего творца. В ожесточенной схватке Дрейк не успевает прикрыть Грейсона, и Ричард получает внушительную дозу токсина.
Образы, "подаренные" перуанской безделушкой объединяются с личными страхами и переживаниями Дика. Мозг не выдерживает подобной нагрузки и отправляет героя в кому.
Привести его в чувство не удается, противоядия не действуют. Тим решает отвезти Дика в лабораторию С.Т.А.Р., где недавно проходила испытания новая машина сновидений.
Однако Дрейку требуется помощь, и парень решает обратиться к профессионалу - Марсианскому Охотнику. Вместе они погружаются в израненные глубины сознания Грейсона, пытаясь собрать воедино разбитые осколки его души.

+3

2

[audio]http://pleer.com/tracks/5621165NsEB[/audio]

- Я все знаю о тебе, малыш Дикки. Да-да-да, абсолютно все... Тссс... Ну же, куда ты, мы еще не доиграли. Я прям чувствую, как волоски на спине встают дыбом и будоражат мое воображение. Это так возбуждает! Хочешь шоу? О да... Да-да-да! Ты ведь любишь шоу, малыш? Ты был его лучшим актером. Ну так что, поиграем? Дай мне задуть свечи! АХАХАХАХАХ!

***

Я думал, что смогу справиться с этим...
Как же чертовски я ошибался. Сущность, ты ведь знала. Предвидела подобный поворот событий, верно? Но почему ничего не сказала? Почему не предупредила, что мой мозг начнет превращаться в желе? Судьба, предназначение, битва, которую я сам выбрал, и которая отпечатала клеймо на моей сердце. Весь этот философский бред... Да пошло оно все к чертям собачьим! Я хочу жить, слышишь?! Хочу вдыхать по утрам аромат свежезаваренного кофе, обнимать талию моей девушки, которая заботливо готовит завтрак и треплет мои взъерошенные волосы. Хочу гладить собаку, радостно облизывающую мою руку. Слышать детский смех... Но этому не суждено сбыться. И я сам тому причина. Потому что слишком люблю безумие, ставшее неотъемлемой частью моей жизни. Потому что предпочту расшибиться в лепешку тихой и мирной жизни, свободное падение — мирному шаганию по оживленным улицам, грань смерти — размеренности. Я актер и привык жить театром, главной сценой которого стал Готэм.
Но ты не желаешь играть по правилам и вносишь коррективы в готовый сценарий, который актеры старательно разыгрывают перед зрителями. И все летит к чертям.
Я падаю на самое дно и ощущаю, как тьма обволакивает меня, заставляя задыхаться. Сердце сжимается в тугой комок и замедляет свой ритм. Оно больше не бьется, а лишь острым камнем врезается в грудную клетку и замирает. Тишина...

«Sometimes I slide away
Silently
I slowly lose myself
Over and over...»
©

- МАМА!
Крик содрогает комнату в поместье Уэйнов. Резко проснувшийся парень усаживается на постели и несколько секунд хаотично блуждает взглядом по мраку холодных стен, пытаясь осознать реальность. Ладони проводят по влажному лицу и волосам, сцепляясь замком за затылком.
Парень выдыхает и горбится. По обнаженной спине сбегает пот. Холодный воздух из распахнутого окна заставляет соленые капли испариться, вызывая озноб измученного бесконечными ночными кошмарами тела.
Дик так и не сумел восстановиться после контакта с артефактом. Ужасные видения и картины прошлого преследовали парня — ужасы, о которых нельзя было говорить вслух. Тьма рвала его душу на части, искажала сознание, заставляя потерять ощущение реальности. Разрушение и хаос, посеянные Безымянными, обволакивали сердце, сжимали его стальной хваткой, причиняя чудовищную боль. Страхи интерпретировались измученным рассудком, изменяя по своему образу и подобию воспоминания.

Сегодня ночью Ричард видел маму и окровавленный браслет, внезапно оказавшийся в руках у мальчонки-циркача, душки которого венчали резные птицы-робины. Мать манила его, заставляла идти за собой по кровавому липкому следу. Пейзажи менялись слишком быстро, сливаясь в разноцветное нечто.
Тонкий луч света пронзает тьму и липкий пол под ногами. Дик падает вниз, летит долго, но больше не различает силуэта матери. Он мягко опускается на дно пропасти. Браслет падает, а в руки парню попадает обрывок трапеции. Свет включается слишком резко. Цирковая арена замирает, зрители сотнями безумных глаз, искаженных ужасом, взирают на два трупа, чью кровь впитывают опилки.
Летающих Грейсонов больше нет...

Дик не помнил, как дверь в его комнату открылась, и в нее кто-то вошел. Он все еще бредил и продолжал говорить сквозь полудрему. Чувствовал холодное, смоченное водой полотенце на своем лбу и встревоженные разговоры, смысл которых не мог разобрать. А затем... Затем он вновь погрузился в пустоту, где ему требовалось выжить в собственном аду.

«Take comfort in my skin
Endlessly
Surrender to my will
Forever and ever...»
©

Не стоит говорить, что ночной патруль на следующий день дался Ричарду не просто. Он мчался по крышам высоток, отшучивался и старался не упасть в глазах младшего брата, который вызвался страховать Грейсона.
Темные синяки под глазами и общая бледность выдавали Дика с головой. Он был не собран. Но позволить себе подобную вольность парень не мог.
Новый токсин, разработанный Пугалом, сводил людей с ума, заставл их впадать в кому под воздействием страха.
Дик и Тим потратили ни один день, чтобы отследить перемещения ублюдка. Наконец-то им удалось определить его точное местонахождение. Подземный склад под заброшенной фармацевтической фабрикой служил отличным убежищем.
- Мы будто попали в очередную серию «Пункта назначения», - Дик усмехнулся, проверяя передатчик. Он слышал дыхание Тима в наушнике. Это позволяло расслабиться и настроиться на рабочий лад. - С Пугалом шутки плохи. Поэтому предлагаю всадить ему его же шприц поглубже и отметить это дело крепкими объятиями с подушкой.
Дик усмехнулся, после чего знатно зевнул, прикрыв рот ладонью. Парень встряхнул головой и открыл люк вентиляции, забираясь в шахту. Тим должен был начать движение с противоположной стороны здания. Таков был план.
Проскользнув в подвальное помещение, Ричард всмотрелся сквозь решетку в пространство тускло освещенного помещения. Доктор Крэйн собственной персоной переливал жутковатого цвета вещество в подготовленные склянки, попутно отдавая приказы своим головорезам. Обычный день в обычном Готэме — городе, насквозь прогнившем безумием, кровью, жестокостью и безразличием.
Адреналин в крови закипает и заставляет Грейсона хищно ухмыляться. Он швыряет дымовую шашку и знает, что это послужит сигналом для занявшего свою позицию Тима.
Решетка вентиляционной шахты падает вниз, ударяясь об пол. «Гипнос» активирует ночное видение, позволяя продираться сквозь дым и ловко уворачиваться от хаотичных ударов и выстрелов приближенных Пугала. Ричард знает свою цель.
Он уклоняется от металлической трубы, просвистевшей над его головой, кувыркается через руку, группируется, вскакивает на ноги и ударяет в коленную чашечку головорезу, заставив его взвыть от боли и пасть ничком на холодный пол.
Рука Агента 37 перехватывает занесенную биту, после чего Дик «проводит» мимо себя врага, используя против него его же вес тела. Безмозглая голова противника врезается в стол. Склянки падают и рассыпаются сотнями осколками.
Яркая вспышка.
Ричард не сразу понял, что произошло. В глаза больно ударило, заставив Грейсона пасть на колени и схватиться за голову. Он тут же отключает «Гипнос», но глаза не могут придти в норму так быстро.
Чья-то рука хватает его за горло. Дик пытается дернуться, но ощущает, как его под руки подхватывают два бугая. Он узнал голос.
- Я сделаю тебе подарок, мальчишка, от которого ты не сможешь отказаться. Встретимся в аду.
Укол вонзается в сонную артерию.
Дик падает и скрючивается от боли. Неведомое вещество выжигает кровь и закипает в жилах, вонзаясь в каждую клетку организма. Звуки притупляются, и свет становится непривычно красочным, словно мир вокруг изрядно отфотошопили.
Он видит подбегающего Тима и тянет к нему руку...
Взрыв... Вспышка... Время замедляется... Рука Тима распадается на части, а во взгляде младшего брата застывает ужас.
- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!
Ход времени восстанавливается, и Красный Робин растворяется, оставив после себя лишь гору пепла.
Дик подрывается с места. Улыбки врагов становятся слишком широкими. Они смеются, протяжно, истошно. Их становится все больше. Они замыкают плотное кольцо.
Ричард прорывается, разбрасывает их, пытается выбраться, но их слишком много.
Пол проваливается, и он падает на самое дно холодной пропасти.
Под ногами катится золотой браслет, на котором вырезаны птицы-робины. Он оставляет за собой кровавый след и выводит Ричарда на арену.
Ему в руки падает обрывок трапеции, а перед глазами — тела родителей. Публика на арене цирка замерла, всматриваясь в лужу крови, которую впитывают опилки.
Летающих Грейсонов больше нет...

«I will scream The Word
Jump into the void
I will guide the herd
Up to heaven...»
©

- Мастер Тим... - Альфред отошел от койки и всмотрелся в лицо Дрейка. - Так не может продолжаться дальше. Мастер Ричард... Нужна помощь квалифицированных специалистов. Я уже обзвонил все клиники и проконсультировался с ведущими специалистами Готэма и Метрополиса. Все они пребывают в замешательстве. В отсутствие мастера Брюса, я... Я не знаю, что нам делать.
Голос дворецкого на мгновение дрогнул, что было весьма нетипично для собранного Пенниуорта. Он  бросил беглый взгляд на тело Ричарда. Аппарат жизнеобеспечения мирно «отпискивал» слабый пульс, фиксируя оставшиеся признаки жизни. Альфред прикрыл глаза, чувствуя проступившую на них влагу.
- Но даже несмотря на это, я категорически против вашей идеи. S.T.A.R. Labs и этот аппарат... Мы не можем, не имеем права так рисковать.
Альфред умолк, опускаясь на небольшой стул, который стоял рядом с койкой Грейсона. Дворецкий знал, что другого выхода нет. Оставалось лишь принять этот факт.
Он знал, что нужно делать...

+3

3

Альфред по-английски чопорно поставил блюдце на столик с медицинской утварью. Волнообразная каёмочка задела противень: неприятно лязгнули плоские ножницы и пинцет друг о друга, но Пенниуорт, словно не обратив на это никакого внимания, водрузил сверху до краев полную чашку, а сбоку — еще одно блюдце, но уже с едой (тут же инструментарий загремел вновь, но дворецкий снова предпочел остаться безразличным). Его движения, скупые, как, наверное, у многих пожилых мужчин, выдавали чувств не более обычного, а непосвященный человек наверняка счел бы поведение Пенниуорта до страшного малодушным и хладнокровным, раз он имеет смелость и силы вести дела в обычном ритме, когда невдалеке лежало тело одного из молодых хозяев.

«Тело — неправильное слово. Оно несет в себе холодный могильный символ и пахнет формалином, но выглядит, как вычищенные бирки, подвешенные к большим пальцам ног».

Дик не был мертв, как не был и жив: он пребывал на границе двух состояний, каждое из которых — имманентно, когда только одно — критическое.  Тимоти сидел рядом с кушеткой, на которой лежал брат; Альфред находился в другой стороне пещеры, то и дело перебирал список контактов затем, чтобы в очередной раз нажать на кнопку, сделать звонок и узнать, что в этой клинике (ровно как в предыдущей, и последующей) не будет должной помощи. Только ли из-за исключительности случая?

«Разумеется, нет. Никто не хочет брать на себя ответственность — Альфред описывает им «историю», а они тут же представляют шансы. И следом думают, какие похороны может позволить себе мистер Уэйн».

Компьютер попискивал и постукивал в такт системе жизнеобеспечения: машины пели дуэт, образовывая невротическую партию, которая внедрялась в сердцебиение. Странное чувство — слышать, как ток крови насыщается хладными импульсами, но не ощущать физической боли, и не ощущать вообще никакой. Только гулкая, как горное эхо, всепоглощающая пустота сосуществовала бок о бок с виной, и раз за разом, когда срабатывала система оповещения того или иного аппарата, Тим был готов поднять руки вверх: очередной отзвук значил шаг, который правосудие совершало в сторону Красного Робина.

«Подвел. Подставил под удар, и Крейн воспользовался, не упустил предоставленный шанс. Я знаю (теперь точно), что он изобрел новый сорт токсина: Альфред профессионал в том, что касается экстраординарной помощи. Когда я сказал ему о том, что произошло, то понял по взгляду, что Пугало нажил себе еще одного заклятого врага. Но, Альфред, считаешь ли ты меня соучастником преступления? Потому что я считаю.

Руками Пугала я запер Дика внутри клетки — его же головы. Я знаю, какого это — смотреть своим страхам в лицо, но имею лишь представление о том, что такое быть запертым с ними. Один на один. Когда все они стаей, как голодные псины, скалят пасти и брызжут слюной, кидаются то вперед, то вбок, то налетают на стены и изо всех сил стремятся растерзать и изничтожить то, что есть ты – что под властью сознания.

Бездействие — преступление, неудача — зачастую летальна».

Теперь стало невыносимо сидеть и та сила, что несколько минут назад опустошала, вдруг взорвалась, разгорелась, понеслась! Тим поднимается с места, отодвигает металлический столик с медицинским инструментарием вбок: обед, заботливо оставленный Альфредом, уже остыл. Дрейк коротко смотрит в сторону Пенниуорта, который до сих пор перебирал список контактов. И он, разумеется, не бесчувственная машина: рутина определяет самообладание. Ты движешься так, как ни в чем небывало, делаешь так, как умеешь лучше всего, и преодолеваешь себя, и преодолеваешь обстоятельства, и чувствуешь себя полезным настолько, что, возможно, сможешь заслужить прощения, и прежде всего — перед самим собой.

Компьютер и без посторонней помощи выполнял заданную программу: выискивал варианты, перебирал инграммы и структурировал массивы информации для того, чтобы предоставить подходящий способ вылечить Дика. Тим сел на рабочий стул, клацнул по клавишам, и программа остановилась, как только Красный Робин начал поиск самостоятельно.

«Я и так потерял слишком много времени. Искать вручную — быстрее, надежнее. И это то, что я умею лучше всего».

***

С и э т л, В а ш и н г т о н
Scientific and Technological Advanced Research Labs
(отделение психологии и псионики);
Заявлено: 05.VIII.2015 (№772724/31-16)
М – E X C E S S U S/1124-1 (M-EX)

ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ:

Изобретение относится к разряду кибертехники. Цель изобретения — измерение и изучение сна, ритмов ЭЭГ. Рассматривается возможность погружения исследователя в подсознание испытуемого путем внедрения бинауральных волн и последующее введение экспериментатора в транс (ИИС).
Комплекс М–ЕХ 1124-1 включает в себя преобразователь биосигналов (ПБС), персональный компьютер в стационарном или портативном исполнении и дополнительные аксессуары. ПБС управляется специально разработанным программным обеспечением.

«М – E X C E S S U S/1124-1 (M-EX)»
Соответствует техническим условиям ТУ 9441-001-52118320-2015.

***
— Мастер Тимоти...Так не может продолжаться дальше. Мастер Ричард... Нужна помощь квалифицированных специалистов. <…> В отсутствие мастера Брюса, я... Я не знаю, что нам делать, — Альфред подошел к бэт-компьютеру достаточно близко, чтобы окунуться в голубоватое свечение монитора.
«В отсутствие мастера Брюса»… Эти слова звучали так безнадежно, словно в отсутствие Бэтмена Красный Робин был ни на что не годен, и единственное, чем мог довольствоваться — это ролью безропотного наблюдателя, который допускает фатальные случайности одну за другой. Тим, более решительно, чем с минуту назад, оторвался от изучения описательного бланка и коротко кивнул:
— Что думаешь на этот счет, Альфред? — возникло минутное молчание. Аппарат был не надежен (несмотря на то, что было указано в сертификационном бланке), и из ряда проведённых экспериментов ничтожно малая доля завершились успехом. Другая, превалирующая часть данных, гласила о провалах, которые в лучшем случае окончились  психотравмой, а в худшем — поражением лобной и височной долей.
— …но даже несмотря на это, я категорически против вашей идеи. S.T.A.R. Labs и этот аппарат. Мы не можем, не имеем права так рисковать. 

«Альфред, ты не помогаешь», — хотел было проронить Тим, но вовремя остановился и лишь глухо стукнул ладонью о ручку кресла.

Мы не имеем права упустить предоставленную возможность, и ты это знаешь так же, как и я. Альфред, пан или пропал. Даже если ты действительно против, я все равно лечу в Вашингтон, — Тим сделал глубокий вдох и встал из-за стола, — Если нет — подготовь Дика к перелету, а я свяжусь с Марсианским Охотником. Думаю, что Дж’онн подойдет нам лучше всего.

Тим вернулся к компьютеру, а Альфред направился к белым ширмам, чтобы собрать необходимое оборудование и подготовить СЖО к транспортировке.

***

На перелет ушло чуть меньше получаса: Тим вел бэтоплан на максимальной скорости.
Затем быстрый и короткий разговор с работниками S.T.A.R. Labs, который, благодаря связям Тима, разрешился в пользу последнего: лаборатория согласилась предоставить нужное оборудование но, как и ожидалось, отказалась брать на себя ответственность и регулировать протекание эксперимента. На бумагах все выглядит так, будто М–ЕХ 1124-1 не использовалась вовсе.
С Дж’онном Дрейку удалось связаться из пещеры, и тот согласился оказать услугу (Тим подозревал, что у него на это есть свои причины). Оставалось дождаться прибытия марсианина, а пока Дрейк принялся подключать электроды…

Отредактировано Timothy Drake (2015-12-19 02:07:04)

+3

4

«Sun will take our flight as last goodbye...
Cosmic silence cry for our souls
»

Земля. Третья планета от Солнца и пятая по величине в солнечной системе. Она мирно вращается вокруг яркой звезды, делая полный круг за триста шестьдесят пять солнечных суток. На первый взгляд это самая обычная планета, заурядная и в ней нет ничего примечательного; она не самая красивая, не самая большая и даже не самая популярная (если говорить о межпланетных путешественниках), но она обладает некой притягательностью. Земля манит космического путника, взывает к нему своей простотой и в то же время необычностью.
За этой планетой можно наблюдать веками, подавляя желание вторгнуться в этот мир, изучить его и познать, но всё та же простота и заурядная красота, позволяют сдерживаться и оставаться лишь наблюдателем. Но решившись узнать Землю поближе и подлетев поближе, к её орбите, можно заметить тысячи разнообразных огоньков, мерцающих с её поверхности. Они загораются словно светлячки в тёплый летний вечер, освещая путь инопланетному путнику, говоря ему о том, что здесь есть разумная жизнь, а значить есть культура, мысли...и память. Это живой мир, он наполнен эмоциями, стремлениями, желаниями, но эта жизнь разрознена и она не похожа на марсианскую. Здесь существует понятие "индивид", здесь есть слова "одинокий" и "изолированный", но худшее из слов, которое обитает здесь это "война". Злоба, зависть, несправедливость, жадность - постоянные спутники существ, живущих на этой планете и зовущихся людьми. Но как и всё в этой вселенной, люди неоднозначны, они имеют право на существование, жизнь, развитие и защиту.
Впервые о Земле Дж'онн услышал, при возвращении на Марс после обряда посвящения. Тогда он убил зверя на Фобосе и уже возвращался домой, чтобы стать предводителем своего народа, чтобы обеспечить ему защиту, познав неизвестное его народу чувство одиночества. Прибыв на Ма'алека'андру он познал ещё одно неизвестное чувство - горечь утраты, отчаянье и невыносимую боль от ужаса, который открылся его глазам. Весь мир пылал. Зловещий огонь доедал остатки культуры и народа марсиан, но среди треска и шипения языков огня, Дж'онн Дж'онзз услышал лишь два слова "Земля" и "Тот". Именно месть и боль привела Марсианского Охотника на планету, но надежда и жажда справедливости заставили его остаться, стать одним из защитников Земли или же её погибелью.

- Джонс! Твой "клиент" в допросной. Советую тебе поспешить, пока не пришёл его занудный адвокат и не испортил нам всю малину! Чёрт его дери. - раздражённо говорил дежурный, указывая полицейской дубинкой на дверь в допросную.
- Спасибо, Элис. Я с ним быстро разберусь. - спокойно и сухо ответил детектив, бодрым шагом направляясь к подозреваемому.
Высокий черноволосый мужчина вошёл в комнату допросов и раздражённо швырнул папку с делом на металлический стол, едва блестевший при тусклой лампе, тем самым испугав преступника, который практически погрузился в состояние сна. Подозреваемый испуганно посмотрел на детектива, потом собрался с мыслями и уселся поудобнее, ожидая очередного "допроса с пристрастием". Он ухмылялся, считая, что его от камеры отделяет лишь признание. Он был прав.
- Мистер Ларсон... - начал Джонс, но тут же был перебит подозреваемым.
- Я требую адвоката! У вас нет ничего на меня! Я не трогал этих детей. Вы ничего не докажете, грёбаные фараоны.
В этом мире полно отбросов, уклоняющихся от правосудия, но их деньги не должны им помешать избежать наказания за свои поступки. Детектив наклонился и упёрся руками в стол, направляя свой взор на Ларсона. Насильник съёжился и занервничал, желая закричать и позвать на помощь, но онемел. Он был испуган и не понимал, что происходит, что за ужасный голос в его голове заставляет написать чистосердечное признание, расписав своё притупление в мельчайших подробностях. И самое противное в этой ситуации для мистера Ларсона - он повинуется и пишет признание, а детектив спокойно покидает допросную сказав лишь 2 слова.
"Возможно данный поступок можно расценить, как подавление воли и принуждение к сдаче, но такие звери не заслуживают честного суда. Их место в клетке, рядом с такими же животными, жаждущими насилия. Справедливость должна восторжествовать любой ценой."
Мысли о торжестве правосудия и справедливости были прерваны внезапным звонком мобильного телефона, нервно вибрирующего в кармане куртки детектива. Мужчина вытащил средство связи и взглянул на дисплей, где высветилось имя звонящего контакта "Тимоти Дрейк". Ученик знаменитого Тёмного Рыцаря никогда не связывался с Дж'онном, а это могло означать лишь одно - проблема или трагедия.
- Да? - ответил на звонок Марсианский Охотник, покидая полицейское управление.
Голос Тима непривычно дрожал и его волнение ощущалось даже без сенсорных способностей. Мальчик был напуган и подавлен, что лишь свидетельствовало о серьёзности проблемы. Дж'онн внимательно выслушал Дрейка, который поведал о трагедии произошедшей с его братом Ричардом. Тимоти попросил Охотника о помощи и пришелец не колеблясь дал положительный ответ.
Едва отойдя от любопытных глаз коллег-полицейских, Дж'онзз взмыл в небо, устремляясь к назначенному Тимом месту.
Путь в дождливый Стар-сити занял считанные минуты, ещё меньше потребовалось, чтобы прилететь к порогу лаборатории S.T.A.R. Пришелец плавно спустился с неба и приземлился на территории лаборатории, направляясь ко входу. Он не стал принимать свою "привычную" форму, чтобы не шокировать работников, оставаясь детективом Джонсом.
Марсианин без проблем вошёл в фойе, даже не спрашивая о том, куда ему нужно направляться, считав всю нужную информацию у привлекательной девушки, сидевшей на ресепшене, заставив её позабыть о присутствии детектива. Дальше путь был ещё проще и инопланетянин без труда добрался до помещения, в котором находился Альфред, Ричард и Тимоти. Хоть мистер Пенниорт был удивлён, но он не проронил ни одного слова. Он страдал и все его мысли были лишь о том, чтобы Ричард выздоровел и вернулся к ним. Слова здесь не могли помочь, да и не нужны были. Все всё понимали друг друга с полуслова. Пенниуорт проводил Охотника в комнату Грейсона, где его уже ожидал Красный Робин.
- Здравствуй, Тимоти. - гость с Марса проследовал к центру комнаты и протянул руку юному герою.
Пройдя все человеческие нормы приветствия и прочие условности, Дж'онн расположился в кресле, недалеко от кровати Ричарда и провёл первичный анализ его мозга, бегло сканируя повреждённый разум. Его подсознание сопротивляется вмешательству извне, пытаясь глубже погрузиться в агонию ужаса от токсина Пугала. Охотник мог бы без труда сломить это сопротивление, но телепатический штурм с стопроцентной вероятностью навредит Ричарду, погрузив его в кому до конца дней.
- Тимоти, - задумчиво начал говорить Дж'онзз, - ситуация сложнее, нежели может показаться на первый взгляд. Ричард сейчас в плену своих воспоминаний, страхов и кошмаров. Весь пережитый ужас он переживает вновь, но все ощущения усилены во сто крат. Я могу с полной уверенностью сказать, что Ричард страдает и ему нужна помощь, но если я начну штурмовать его разум, то последствия будут плачевными и мы не сможем его освободить из ловушки страха.
Казалось, что надежды нет, но в самые трудные моменты она может заблестеть далёкой яркой звездой и этой звездой оказался М–ЕХ 1124-1, на который пал взор Марсианского Охотника.
- С помощью этого аппарата мы сможем поместить тебя, Тимоти, в сознание Ричарда, что позволит ему воспринимать тебя как однородное воспоминание и часть его жизни, в то время как мой аватар приобретёт привычное для него обличье. Я буду сопровождать тебя и помогать преодолевать сложности, но с моей стороны воздействие на разум Дика будет минимальным, дабы не навредить ему. Но я должен тебя предупредить. Ты будешь ощущать весь этот кошмар, в котором сейчас прибывает твой брат, но это лишь иллюзия и ничего больше. Никогда это не забывай, иначе ты станешь ещё одним узником тюрьмы разума Ричарда. Если ты готов, то нам нужно начинать немедленно. Ричард едва держится.

Отредактировано J'onn J'onzz (2015-12-22 14:23:50)

+2

5

[audio]http://pleer.com/tracks/13492689PZb4[/audio]

Лестница устремляется далеко вверх. Я бегу по ней, цепляюсь носком за ступень, падаю, разбиваю подбородок, поднимаюсь, хватаюсь судорожно руками за холодный мрамор, испорченный моей кровью, карабкаюсь по перилам и продолжаю бежать.
Не оглядываюсь назад, поскольку знаю, что там меня ждет смерть. Она идет по пятам, преследует и тянет свои холодные бледные лапы к моей шее. Я лишь слышу истошный, полный безумия смех и скрежет металла, свидетельствующий о приближении конца.
Мне страшно. Настолько, что сердце готово разорваться в клочья и выпрыгнуть из груди, проделав в ней огромную дыру. Паника полностью завладевает разумом, кроша его на части, затуманивая сознание.
Дверь... Впереди маячит дверь... Я хриплю, облизываю пересохшие напрочь губы, закусываю их практически до крови, шмыгаю носом и протягиваю вперед ладонь. Моя рука дергает со всей силы дверную ручку. Тело подается вперед.
Рефлексы срабатывают вовремя, и я не срываюсь вниз в огромную пропасть.
На арене зажигается свет. Грациозная пара гимнастов совершает эффектный прыжок, зрители аплодируют. Акробаты взмывают под купол, группируются. Мужчина хватается за трапецию, раскачивается и протягивает руки своей партнерше. Она широко улыбается, совершает полный грациозности и легкости шаг и отдается в его власть.
Канат рвется. Кто-то в зале истошно кричит, но уже поздно. Трос обрывается, не выдерживает веса двоих тел, которые в стремительном падении устремляются на самый центр арены цирка.
Глухой удар, молчание зрителей и кровь, которую поглощают опилки.
- Ты не спас их, Дикки. Ну же, малыш, признай это. Ты был плохим сыночком. Они сдохли по твоей вине. Чик-чирик, песенка спета. ПЛОХАЯ ШУТКА!
Тяжелый металлический лом ударяет меня в челюсть, и я лечу вниз, инстинктивно дергаю руками, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но тело не слушается. Хочу закричать, но из моего рта не вырывается ни звука.
Удар. Глухой, болезненный, ломающий все кости. Я чувствую, как кровь наполняет мое издохшее тело, скрючившееся на арене в неестественной позе тряпичной куклы. Багровое облако расползается по опилкам и соединятся с кровью погибших акробатов.
Я слышу, как металлический предмет катится по арене. Его холод касается моей обездвиженной ладони. Я различая резных птиц-робинов, венчающих края золотого браслета. Они испачканы кровью, которую невозможно смыть.
Я слышу смех. Он все ближе, окутывает меня целиком и полностью. Я закрываю глаза и плачу, не в силах больше переживать ужас, разрывающий мое сердце и душу в сотый (тысячный?) раз. Слезы катятся по щекам, смешиваются с кровью, и я ощущаю солено-металлический привкус на языке.
Пальцы хватают в последнем жесте браслет, сжимая его в ладони.
- Нет-нет, птенчик, не умирай. Мы еще не доиграли. Тебе больно? Хорошо. Боль... Сладкая-сладкая боль. Чувствуешь, как она сводит твои мышцы, как перехватывает дыхание? Как заставляет разум отключаться? Нет, Дикки. Ты не уснешь и не умрешь. Это скучно. Это игра по правилам. А здесь правил не существует. Есть только ты, и я. И твой кошмар. Кошмар, который я сделаю явью. АХАХАХА.


***

Пульс Ричарда резко учащается, о чем свидетельствует истошный писк аппарата жизнеобеспечения. Задремавший Альфред резко подскакивает и резким голосом, не доходящим до крика, но очень близком к нему, зовет персонал.
Ученые S.T.A.R. Labs прибегают и изучают опытным взглядом изменившееся состояние Дика.
- Что происходит?
- Повышенная мозговая активность. Ему снится кошмар. Посмотрите на реакцию зрачков... Никогда не видел подобного. Вводите препарат. Двойную дозу.
- Так не может продолжаться вечно. Мы не сможем поддерживать его на успокоительном вечно. В конце концов, сердце паренька просто не выдержит и остановится, либо отомрет мозг.
- В таком случае, Красный Робин и Марсианский Охотник — его последняя надежда.
- Но, аппарат не...
- Надежда, приятель. А она умирает последней...

***

Нет... Нет... Не может быть. Только не снова!
Дик хватается за голову и падает на колени. Перед ним вновь открывается дверь, за которой скрыта бесконечная лестница, устремляющая вверх под несуществующий купол цирка.
Он бегает по кругу, закрыт в собственном аду, вынужденный терзать душу раз за разом, проходя каждый круг.
Горькая ирония судьба привела его сюда. Он отлично помнил момент, когда все это произошло. Тогда, наблюдая за подозрительными мужчинами, выходившими от мистера Хэйли, Дик не стал ничего говорить родителям. И это стало роковой ошибкой.
Трос оборвался, его подпилил Тони Зукко. Родители Ричарда не заметили неладного.
То выступление стало последним для семьи летающих Грейсонов.
Золотой браслет с робинами, который Дик подарил в тот день матери на День рождения, стал  вещью, которая не позволяла забыть о страшном вечере и чувстве вины, по сегодняшний день терзающей душу Ричарда.
Время ничего не лечит...
Он поднимается и продолжает идти по инерции. Позади вновь слышится смех, но его ноги идут медленнее, а сердце бьется в груди слишком тихо. Дик дышит тяжело, но он не устал. Просто сил внутри не осталось.
Он поднимает затуманенный взор и видит впереди распахнутую дверь. Там в проеме, в лучах яркого белого света виднеется силуэт женщины, который Ричард узнает без труда. Мама машет рукой и зовет его. Но он не может заставить себя идти. Ноги Грейсона словно приросли к полу, наполнившись свинцом.
Лязг металла все ближе. Где-то вдалеке истеричный смех смешивается с аплодисментами толпы зрителей. Развязка представления близка, и Дик знает, чем она закончится.
- Ты не спас их, Дикки. Ну же, малыш, признай это. Ты был плохим сыночком. Они сдохли по твоей вине. Чик-чирик, песенка спета. ПЛОХАЯ ШУТКА!
Удар в челюсть заставляет его пролететь сквозь дверной проем.
- Мама...
Он протягивает руку и на мгновение касается ее прохладных и прозрачных пальцев. Она улыбается тепло и нежно. Именно такой Дик ее и запомнил.
Его тело летит вниз. Он закрывает глаза и улыбается. Он знает, что это падение станет последним...

+3

6

[audio]http://pleer.com/tracks/4483253hCHm[/audio]

Здравствуйте, — Тим крепко пожал руку, которую Дж'онн протянул в качестве приветствия, — Спасибо за то, что откликнулись на мою просьбу. И то, что откликнулись так быстро, — Дрейк говорил, стараясь быть более вежливым, чем являлся на самом деле, и,  важнее,  что называется «держал лицо», играя невозмутимостью и сдержанностью по мере сил. И пусть подобный образ — напускное, и, так или иначе, препарация душевных переживаний являлась неизбежной процедурой, которую Марсианский Охотник проводил аккуратно и незаметно, тем самым предлагая «пациенту» право остаться в неведении, наслаждаясь безнаказанностью и вседозволенностью в пределах собственной черепной коробки, было важно (прежде всего — для себя самого), чувствовать, что контролируешь хотя бы малую деталь момента. Тим не тешил себя иллюзиями, понимая, отчасти, как естественную природу способностей марсианина, так и необходимость процедуры, в том числе для того, чтобы быстрее отбросить вступительные речи (своего рода патетическую прелюдию), и приступить к делу. Но Дж'онзз все равно не преминул ознакомительным инструктажем, из-за чего Тим почувствовал себя то ли на приеме у врача, то ли на учебной лекции, и, в конце концов, внимательно слушал, подмечая то, что и так знал. И находил подтверждение собственным догадкам.

Я готов, — он утвердительно кивнул, присаживаясь в кресло, которое хоть и находилось напротив Дж'онна, но также стояло достаточно близко к кушетке, на которой лежал Дик. Тим потянулся к медицинскому столику, где размещался аппарат, представляющий из себя дужки и стекла очков, прикрепленные к резиновому ободу с аккуратными рядами электродов, которые выбивались из-под синтетического покрытия устройства, словно миниатюрные костяшки. От них струились разноцветные проводки, аккуратной лентой ведущие к основному процессору, а от него — к генератору, и далее замысловатая «гирлянда» оканчивалась точно таким же устройством, которое было в руках Тима. Только другое Дрейк заботливо надел на голову брата еще до прибытия марсианина, и обод портативной части М–ЕХ 1124-1 размеренно мерцал, ожидая команды включения. — Сотрудники лаборатории нас не побеспокоят. Я также отключил камеры в палате, — Красный Робин стянул с лица маску, а затем надел на голову аппарат.

Я досчитаю до пяти. Постарайтесь расслабиться, мастер Тимоти, — раздался короткий писк, а затем перед глазами яркими вспышками замерцали огни, — Один, — красный, зеленый, оранжевый, синий, фиолетовый…цвета сменяли друг друга, а затем смешивались в замысловатые спирали и клубки, которые перекручивались между собой, как мишура на рождественской елке. Они то собирались в один сплошной сияющий массив, то комками забивались под границы, оставляя синеву, разрастающуюся перед глазами, чернеть, — Два, — звуки чужого голоса словно разорвали мерцание на тысячи точек. И россыпь пульсировала, разгоралась, повторяя сердечный ритм, словно этим песчинкам так же, как и Тиму, была необходима пульсирующая кровь. Словно так же, как и Тиму, им нужен был кислород. — Три, — взрыв! Ослепительный, поглощающий краски и смыслы свет застлал искусственные импульсы несуществующей галактики, чтобы затем безвозвратно рухнуть вниз, и унести с собой и физическое тело, и реальность, и спокойный голос, ведущий счет из другого мира.
Это похоже на падение. Невесомость и срыв, полет и столкновение, свобода и заключение. Не состояние, но существо, ищущее согласие с самим собой, но вновь, и вновь, и вновь находящее противоречие. Периферия. Балансировка. И вновь падение. Вокруг все из эфира — ненастоящие, не ухватиться, даже очертаний не различить: словно открываешь глаза под водой. Ты один в окружении красного марева.

«Красного?»

Это кровь.
Тим стоит перед склизким пятном, а вокруг роятся, нахлестывают одна на другую, волны чужого сознания. И, кажется, тебя самого пронизывает импульсивными токами, и они становятся частью, и расступаются в стороны: перед Тимом лестница, стремительно несущаяся вверх. Стоит наступить, схватиться за перила, как с ног сбивает волна страха, первобытного ужаса. Дрейк почти падает в попытке вскарабкаться наверх,  не зная, отчего и зачем бежит, но острая потребность достигнуть двери, которая выросла перед ним, словно могильная плита, оказывается сильнее здравого смысла.
С той стороны двери не оказывается ничего, кроме смерти: она пахнет арахисом и сладкой ватой, а геенна не пылает, лишь походит на цирковую арену. Тим видит тела, припорошенные кровавыми опилками, чувствует чужеродные страх, боль, отчаянье, слышит аплодисменты и больной смех. Люди хлопают, словно щелкают орехи, а безумное «ха!» нарастает и эхом заполоняет все вокруг. Что-то круглое ударяется о ботинок. Невыносимо, невыносимо, невыносимо…

«Это птицы. Робины», — Тим сжимает в руке браслет, и всматривается в блики, в узоры, рассматривает украшение, и будто не замечает кровавых пятен на завораживающей позолоте: «Чей он?» — декорации рухнули.

«Ты будешь ощущать весь этот кошмар, в котором сейчас прибывает твой брат, но это лишь иллюзия и ничего больше. Никогда это не забывай, иначе ты станешь ещё одним узником тюрьмы разума Ричарда».

«Иллюзия»

Браслет пропал. Вместе с ним пропало ощущение реальности происходящего. Теперь арена больше походила на съемочную площадку, с манекенами вместо бездыханных тел и картонными силуэтами на местах зрителей.
«Не мой кошмар», — но зябкое ощущение безнадежности все равно теплится под сердцем.
— Дж'онн, вы меня слышите? Как давно я тут? — Тим не кричит, но говорит четко, словно связывается с напарником через аппаратуру.

Отредактировано Timothy Drake (2016-01-22 19:08:39)

+3

7

[audio]http://pleer.com/tracks/4651839NX3l[/audio]
Как страшен может быть разум, если он не служит человеку.
Вселенная бесконечна и совершенна, ей нет равных и никогда не будет. Так утверждают мудрецы многих планет, в том числе и земные умы, но на самом же деле они ошибаются. Самая совершенная бесконечность, безграничная сила и невероятные возможности, позволяющие создавать миры каждую минуту, если не секунду. Что же это? - задаются вопросом хмурые философы, готовые опровергнуть данное утверждение. Порицание в их взгляде сменяется удивлением, а после и понимаем, едва они слышат это слово...разум. Разум - единственное, что совершенно во Вселенной, единственное, что может вмещать в себя не одну вселенную, а бесконечное множество. Эта сила ограничена лишь носителем, его невежеством и глупостью. Но как только носитель начинает использовать силу своего разума, ему открываются удивительные возможности, среди которых: посещение невиданных миров, общение с другими организмами, создание и низвержение богов. Безграничная мощь заключённая в вашей голове.
С самого начала времён так повелось, что огромная сила всегда имеет две стороны: одну светлую и прекрасную, а другую темную и безжалостную. В один миг разум может превратиться из чудесного и невероятного создателя, в жестокого тюремщика, терзающего твою душу, разрывая её на части. Тысячи болезненных воспоминаний вмиг становятся реальностью, надрезая плоть грани между миром снов и явью, заставляя твой дух кровоточить. Ты блуждаешь по закоулкам своих тёмных фантазий и страхов, пытаясь найти выход; каждая новая дверь таит в себе новую загадку, сулящую либо избавление, либо очередное страдание. Со временем надежда уходит точно также, как и осознание того, что ты в тюрьме своего собственного разума и это место становится твоей жизнью, твоей реальностью и твоим вечным кошмаром до тех пор, пока твоё тело будет функционировать и сердце будет продолжать отстукивать такт до твоей кончины, монотонно призывая смерть для последнего поцелуя перед вечным сном.
Ни один человек не сумел выбраться из клетки своего разума, никто не смог победить собственного тюремщика и сбежать на волю, в реальный мир, чтобы рассказать остальным как нужно и можно бороться с непобедимым и беспощадным врагом. Те, другие, смотрят как твоё тело страдает и не понимают, что ты продолжаешь искать выход из этого лабиринта; они говорят, что ты болен и помещают тебя к таким же заключенным, считая, что так будет лучше для тебя. Заблуждение - твой враг и союзник тюремщика, это тугая петля на твоей шее, привязанная к камню, который тащит тебя на дно.
Возможно Ричард Грейсон был тем самым счастливчиком, который избежал заблуждения и петля на его шее затянулась не смертельно, оставляя герою маленький шанс выбраться на свободу. Это случилось лишь благодаря Тимоти, который продолжал верить в спасение своего брата и не давал надежде угаснуть, повергая вершителя правосудия во тьму его разума.
- Я не мог бросить вас в беде. - пояснил свои действия Марсианин, вглядываясь в бледное лицо Ричарда, пока Тимоти занимался приготовлениями к опасному путешествию в кошмарный мир снов и воспоминаний.
Слова о том, что сотрудники лаборатории не побеспокоят героев позволили Дж'онну принять свой истинный облик. Высокий брюнет с недельной щетиной и неряшливой причёской вмиг обернулся зеленокожим инопланетянином, парящим в воздухе.
Наконец-то дворецкий начал отсчёт, тем самым начиная эту опасную миссию, в которой могут быть потеряны две драгоценные для него жизни. Едва прозвучала цифра "три", как юный Робин закрыл глаза и провалился в царство снов, не думая о том, как он будет выбираться обратно...

- Около двадцати минут, Тимоти. - голос Дж'онзза звучал тихим эхом. - Всё хорошо. У нас ещё есть время, чтобы помочь Ричарду. Сохраняй спокойствие и продолжай путь. Разум истощён и очень слаб, я не могу принять знакомую Ричарду форму не навредив ему, поэтому я буду сопровождать тебя в форме призрака и всегда буду рядом.
Знаменитый цирк Хейли вновь открыл свои двери для гостей, приглашая провести пятничный вечер в его компании. Как всегда аншлаг. Люди с упоением наблюдают за чудом, которое демонстрировалось им в круге арены. Но каждый зритель знал, что в конце будут те, ради которых они пришли. Летающие Грейсоны и их невероятный номер. Они рукоплескали, едва завидев акробатов, заслуженно считавшихся гвоздём программы.
Вскоре радость сменилась слезами, а счастье наполнявшее детское сердце - болью и ненавистью. Дж'онн ощущал каждую секунду этих страданий, разрушающих Ричарда изнутри с того самого момента. Марсианин переживал это вместе с ним, но знал, что это лишь иллюзия и это не происходит на самом деле.
- Здесь всё произошло. - тихо проговорил Дж'онн, паря за спиной Тима.
Алое ковровое покрытие арены было пропитано кровью, но испорчено оказалось толстыми линиями мела, символично указывающими на место трагедии. Печальная история, подарившая миру одного из величайших героев, стоящих на страже добра. Могильная тишина расступается пред тихим детским плачем, который плавно "растекался" по очертаниям арены. Ещё несколько мгновений и перед Тимоти возникает маленький черноволосый мальчик, держащий руку своей мамы.
- Тимоти, проделай всё то же, что было в тот день, когда родители Ричарда погибли. Не называй своего имени, помоги ему вспомнить, покажи, что всё закончилось. Он нуждается в твоей поддержке. Ричард должен понять, что это сон, а не реальность. Будь осторожен и не напугай его.

Отредактировано J'onn J'onzz (2016-01-16 15:07:41)

+2

8

[audio]http://pleer.com/tracks/13656289Ai5V[/audio]

Я слышу музыку... Она медленно играет в моей голове, заполняя каждую клетку умирающего мозга. Никак не могу вспомнить слова.
Знаете, это дурацкое ощущение, когда на языке вертится знакомая композиция, но ты отчаянно не можешь вспомнить слов и вынужден лишь напевать мелодию, которую знаешь наизусть.
Мне не нужно было петь... Музыка струилась из меня, заполняла пространство окропленной моей собственной кровью арены. Не могу пошевелить пальцем. Все кости внутри превратились в желе. Я ощущаю, как жизнь уходить прочь. Я устал... Так сильно устал...
Улыбаюсь. Нет, я не боюсь, я... хочу этого. Быть может, даже ждал? За недолгую жизнь мне довелось столько всего пережить, но смысл борьбы давно потерялся за болью, пропитавшей каждую клетку моего измученного тела.
Не могу сопротивляться, не хочу. Быть может, я не спроста вижу именно это мгновение? Ведь именно тогда все началось. Было ли принятое решение ошибочным? Как сложилась бы моя жизнь, если бы я не последовал за Брюсом? Быть может, я бы продолжал жить долго и счастливо, обзавелся бы семьей, слышал бы каждое утро радостный смех сына или дочки, целовал бы любимую жену, нежась с ней в постели?
Вместо всего этого я выбрал сцену и кровавый спектакль, в котором исполнял главную роль. Скольких бы я не спасал, сколько бы ублюдков не сажал за решетку, на их места всегда приходили новые. И так продолжается бесконечно. Ради чего? Ради кого?
Холодно... Мне так холодно...


Washed out brain
I have a dirty mind
Oh, I need, I need new ways
To waste my time

- Черт возьми, что происходит?!
Сигналы на аппарате жизнеобеспечения сходили с ума. Чудовищный писк разносился по лаборатории S.T.A.R., заставляя персонал инстинктивно съеживаться.
Тело Ричарда Грейсона, прикованное к больничной койке, билось в истерике. Грудь вздымалась, а лицо парня исказила чудовищная гримаса боли, на лбу проступили градины холодного пота. Губы героя приоткрылись, пытаясь сделать спасительный вздох, но ничего путного из этого не вышло. Кардиограмма зашкаливала.
- У него не выдерживает сердце! Срочно несите препарат! Иначе мы его потеряем!
- Но если...
Медсестра не договорила, понимающе всматриваясь в глаза доктора.
- Да, они умрут вместе с ним... Коли!
Внутривенный укол постепенно прервал предсмертную агонию и выровнял сердечный ритм. Персонал вздохнул с облегчением, но ненадолго. Все прекрасно понимали, что чем дольше они поддерживают Грейсона в подобном состоянии, тем глубже он погружается в кому, которая приближает парня к гибели разума.
Главный врач тяжело вздохнул и медленно, обреченно выдохнул, на мгновение прикрывая уставшие глаза. Ему хотелось закурить, но правила лаборатории это категорически запрещали даже за пределами закрытых помещений. Доктор потер лоб, после чего всмотрелся в еще одного «пациента».
- У них тоже мало времени...
Медсестра нервно сглотнула и утерла тонкую струйку крови, которая шла из носа Тимоти Дрейка...

***

Дик Грейсон лежал неподвижно. Перед его глазами все плыло. Мир цирка Хэйли размазывался акварельной краской в пространстве, затем вновь становился четким. Арена сменялась каскадом бесконечной лестницы. Двери открывались и закрывались. Их хлопок содрогал все внутренности Ричарда. Он влетал в их пространство, стремительно падал вниз, но при этом не двигался и сохранял положение, которое его тело приняло после рокового падения.
Он чувствовал лишь адскую боль во всем теле. Она парализовала, не позволяла собрать мысли воедино.
Дик устал. Ему было больно настолько, что само желание жизни исчезло, заставляя отдаваться в холодные лапы смерти, которые касались его металлом монтировки.
- Неужели мы с тобой не доиграем, Дикки? Эй, выше нос, птенец!
Удар метала по подбородку заставил хрустнуть шейный позвонок, но Грейсон не издал ни звука. Его остекленевшие глаза продолжали смотреть в потолок, который вновь превратился в купол цирка. Пожалуйста, пусть все это закончится...
- Забавная игрушка, не находишь? Столь символичная, что прям за душу берет... Если бы она у меня была. Ахахахах. Ну-ну, ээээй! Ты еще здесь? - холодная рука стискивает стальной хваткой его щеки, заставляя всматриваться в уродливое лицо безумного Клоуна. Он казался знакомым, но Дик не мог вспомнить его личность. Совсем как ту мелодию, которая продолжала играть в его голове. - Воот, так уже лучше, малыш. Робин... Так вот, откуда взялось это несмешное прозвище? С оригинальностью у Бэтса и его лабораторных мышей всегда были проблемы. Ничего не поделаешь: отсутствие воображение не порок. Но для тебя Дикки...
Клоун обхватывает кистью горло героя, вдавливая голову в пропитанную кровью арену.
- Для тебя это нечто большее. То, чем ты дорожишь. То, что не можешь забыть и хранишь вот здесь!
- ААААААААААА!
Кривые пальцы пробивают его грудь, сжимая едва бьющееся сердце.
- Ммм... ну просто музыка для моих ушей. Давай-ка повторим?
И он повторил... Снова и снова, а затем все исчезло. Арена дрожит, силуэты зрителей исчезают и медленно растворяются во тьме. Слышится грохот, и Дик замечает, как лестница, на краю которой стоит женщина, начинает обваливаться. Он тянет к ней руку, но силуэт исчезает в ослепительной вспышке света.
- Мама...
Металлический звук становится все ближе. Руки Ричарда касается холод окровавленного браслета, концы которого венчают птицы робины.
Лицо Клоуна исчезает и на его месте возникает Тим. Брат трясет его, что-то говорит, но Дик не слышит. Он больше ничего не хочет слышать.
- Ти... Тим... - шепот срывается с пересохших и напитавшихся кровью губ. В его сознании все смешалось и перепуталось. Боль разрывала истощенный рассудок, заставляя Грейсона видеть галлюцинации. Он знал, что это его последние моменты. Он чувствовал. - Прости...

I’m trying to get out
Find a subtle way out
Not just cross myself out
Not just disappear

+3

9

[audio]http://pleer.com/tracks/1220951MhoG[/audio]

- Я думал дольше, - Дрейк старательно вслушивается в то, что произносит Дж'онн, но звуки неугомонно пляшут вокруг, и для того, чтобы  собрать их в единый смысл, требуется усилие и время. Такое чувство, будто ты – герой выдуманной истории, (еще лучше – мультфильма, который крутят в будни перед школой), и застрял как раз в той сцене, где на голову вот-вот упадает наковальня, а затем вокруг, венчая головокружение, издевательски спляшут звезды. Будут перекатываться с одной стороны в другую. Но это абстракция, разумеется. Разумеется и сознание Дика для Тима – абстракция, в которую он бессовестно погрузился и теперь не может отделить «свое» от «чужого», когда непередаваемое ощущение абсолютной свободы и расслабленности кружит мысли. Безудержным вихрем разносит их из стороны в сторону, из центра – к краю, и выбивает части из-под окружения телесной оболочки. А сознание ширится, удлиняется и встраивается в трибуны, кольца, арену, проникает повсюду, а потом, угнетающее и угнетенное, ссыпается под ноги. Смешивается с багровеющими опилками.

Тим прикрывает глаза: пространство замирает на месте, и, будто вырванное из целого полотна, округлыми лоскутами пляшет, мечется из стороны в сторону. Так непривычно, должно быть, не видеть, но знать, что при выдохе содрогается воздух, едва-едва не рассыпаясь, звенит, как стекло, а затем эхо убегает по алеющему кольцу арены, и  не найдя спуска с обитой бархатом окружности, пропадает, а затем возникает вновь, когда Дрейк вспоминает, как это – дышать. Все слишком ирреально, слишком сюрреалистично, не похоже ни на что и на все одновременно. Тим думает, что это его личный «Сон, вызванный полетом пчелы». Вдохновленный цирковой афишей, но вместо нежащейся на плитах Галы – сплошные белые линии.

Место преступления.

Охренеть, – Красный Робин смотрит перед собой, и там, где секунду назад была пустота, пространство сгущается,  раскручивается и трансформируется в человека. Воздух снова колеблется: когда Тим слышит плач, амплитуда нарастает, будто материя, из которой соткана эта реальность, возмущается против звуковых волн. Тим и сам уже понял, кто перед ним, но слова Дж'онна лишь подтверждают догадку: Дик. Дрейк видит детские слезы, слышит всхлипы и чувствует в своей ладони тепло, будто сам сжимает материнскую руку. Эта связь…абсолютная эмпатия: у Красного Робина уже есть теория на этот счет, о том, что став частью чужого сознания, подчиняешься действующим тут законам, и каким бы ни был эмоциональный фон, с какой бы скоростью не текло сознание и под каким углом не преломлялись бы привычные образы, ты обязан подстраиваться. Тим руководствуется логикой: на любое действие есть противодействие, и если как следует постараться, можно пойти «против течения», обособиться и действовать, руководствуясь собственными мыслями и чувствами. И он верит в это, развивает мысль, но рука, которой, кажется, нет дела до соображений разума, сама сжимается в кулак – будто в ладони чужая ладонь. От этого чувства больно, свербит в груди, и самому хочется стать младше и заплакать так, чтобы только почувствовать мамины руки, ее тепло и любовь.

– Еще немного, и я сам начну путать, что реально, а что – сон, – говорит Тим Дж'онну, затем делая шаг вперед, чтобы выполнить инструкции Марсианского Охотника. Внутри по-прежнему тоскливо: эмоции маленького Дика то ли колотятся эхом, то ли оставляют осадок, но Дрейк видит итог: если так пойдет и дальше, то чужое сознание его попросту поглотит. От такой перспективы становится не по себе, но страшнее сделать второй шаг навстречу Дику. Не представляя, как себя вести, что говорить и как говорить, Тим продолжает идти вперед, и единственное, что не дает ему впасть в нерешительность, это вера в брата.

Дик, ты слышишь меня? Это Тим, – голос едва заметно дрожит, Дрейк касается плеча маленького Грейсона, и в ту же секунду слышит  шквальный грохот: будто что-то обрушилось с высоты. Пространство снова вздрагивает, вспыхивает, и перед Тимом возникает настоящий Дик: бледная тень самого себя. Отчаянье резонирует, ревет, словно бедственный сигнал. Амброзия боли, страха и смерти: становится трудно дышать, но Дрейк еще раз встряхивает Грейсона, рефлекторно стремится нащупать пульс, а когда одумывается, начинает говорить. О том, что Дик не должен сдаваться, о том, что всему виной яд Пугала, о том, что ему нельзя умереть вновь.

– Я сделаю вид, что не слышал твоего «прости», потому что оно звучит так, будто ты уже сдался, – Тим вновь встряхивает Грейсона за плечи, старается сделать так, чтобы он сфокусировал внимание и пришел в себя.

«Дж'онн, вы можете что-нибудь сделать?»

+2


Вы здесь » DC: A Game of You » No Man's Land » "Sweet" Dreams


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC